Форум сетевых администраторов

Tagore
Сибиряк

Средний рейтинг: 3.58 | Оценок: 31
/нажмите чтобы посмотреть кто оценивал/

«Нужник»

«Нужник»
поэма Александра Чака, подстрочник с латышского
сделан Мартинсом Гасьюнсом, ст. датируется 1934 г.

I

За узкой лестницей наверху, на третьем этаже,
Где коридор и кошки покрепче пахнут,
Где кончаются у постояльцев кладовые,
Лежит сортир за легко-бурыми дверями.

Почивает фешенебельный, знойный, полный дурных мух,
Которые кусаются до сердца неожиданно и зло,
Узеньким окошком смотрит в даль синюю
И в горные стены, которые около него чадят.

Крупный клен до него ветки протягивает,
И по ночам, когда дворы внизу стемнеют,
Шуршит, гнет еле слышно зеленую шею.
Горбится ли из-за рыжих, крепких соков,
Что нужник преподносит его корням
Из глубины его выложенного кирпичами чрева?
Но иногда, весенними ночами, влажными,
Когда по окраинам стонут мандолины печально,
Когда копченой салаки тучная амбра румяна
Через окна струится и садится в листве деревьев,
Когда резеда со своим тщедушным благоуханием
Приходит в бульвары к бензину и газам,
Поднимается в нужник через тесную, темную клетку
От синевы звезда трепещущая и алая.
Падает всю ночь в паутине падкая до чего-то
И покачивается в ней, как кусок золота, блестя.

Гордый лежит нужник за дверями цвета загара,
Один всего на весь этот дом.
К нему жильцы приходят как гуси
Со всех этажей, квартир и дворов.

И часто утром около того часа,
Когда все встают, чтоб на работу пойти,
Около него люди в длинные очереди стоят
И, безмолвствуя, ждут каждый своей.

Если в случае таком кто засиделся слишком
И задерживает и не пускает других,
То кулаки шлепаются в коричневые двери
И нотабена слышна через зубы.

Приходит также и владелец дома ежедневно.
Кто знает, может даже с улицы войти
И облегченный прочь уйти улыбающийся.
Но, только постороннего заметит кто из баб,
Которая поблизости обитает, то шум поднимет эдакий,
Что скоро услышит это двор весь и улица.
Та будет громко кричать, схватит из угла метлу
И в узкий лестничный проем дорогу загородит.
Так наскоро почти что весь дом в помощь ей пойдет,
Повизгивать ребята будут в шайке, мужики кулаками будут крутить,
А жены будут ругать вескими, острыми словами,
Побежит дворничиха за будочником ближним:
И только случай может тогда чужого спасти.
Хранит от посторонних дом свой нужник
Как святыню, которую посторонний может осквернить.
Может экзема у того по ляжке елозит,
Иль огневик, что гноится зеленый и горький.
Иль ссадина другая, которая кости медленно съедает,
И выплюнет те как томную карую слизь.
Или болезнь, что уличная девка продает
За четыре лата вместе со своей любовью.
Дом свой нужник от прочих бережет,
А также настрого следит за домочадцами:
- Зачем тот длинный, криволинейный, в пестрых штанах
Три недели уже кругом как бродит трезвый,
Али та ярыга белокурая
В там виновата. С той ночами ходил он
И в подворотнях тёрся почти часами.

И Янка, тот, который с шестой квартиры
Опять намазал в чесотку себе бедра.
Он чешется всегда, когда играет в мяч.
И старую Круминьени, ту с подворья,
Не мучает ли понос перед вечером Купалы?
Там слишком постное питание, кишка умаянная,
Помирать, однако, еще не хочет. Жилистая чрезмеру.

II

Приходит каждую пятницу всегда около пяти
Снизу дворничиха толочь помещение нужника.
Та моет пол, потом известью
Его протрусит, чтобы воздух чище стал,
Из углов вырывает синюю паутину,
Ветошкой раз пройдется по оконной клетке,
У дверей в угол ставит палку новую,
С той можно вниз протолкнуть заторы частые,
Которые случаются в резко завернутом проходе
Книзу.

Слишком мелка уборная. Как кулак,
Полпомещения занимает сиденье темно-коричнево,
Фасон его – сундук подбий к стене,
К ней ближе чем положено прорезана дыра,
От той книзу криво идет сточная труба,
Полметра длиной, рукавом (/локтем) в лево.

Проложен лаз чуть-чуть с края,
Тот толщиной в четыре пальца, больше нет,
Куда садится тому, кто пришел ради себя самого.
Он неловкий достаточно, слишком близок к стене,
Та пачкает одежду, крытая дешевой известью,
И также сидение порядком тяжеловато,
Особенно, если человек стар или коренастый,
Тискает левое бедро сидя близко к стене.
То затекает кровью всегда, кажется даже вздувается немножко
И засыпается колючими и жгучими огоньками.
Про это сказано премного хозяину с просьбой
О перестройке. Тот и виду не подает.
Поверхность вокруг отверстия темного оттенка,
Между ней и самым краем ящика
Совсем уже высижено дерево почти как молоко
Сияет, покрытий блеклым, подвижным светом,
Который падает вниз от клетки об четыре угла.
В ней видны и мелкие стержни
И грязь ноздревин и угловатая текстура
Сидением назвали это. Перед тем, как сесть на него,
Бумагой каждый вытирает его до тех пор, пока
Потеплеет и премного чище станет прежнего.
Кто пуглив, газету под собой стелет,
Никто не поднимается в ботинках на него
И не мочит ни на сидение, ни пол,
�_азве что по пьянке или веселясь,
Всего однажды меж рабочих, которые на первом этаже,
Попался этакий – растрепа и распущенный,
После него нужник всегда был - зеленое море,
Мокрая крышка сиденья и пол был в наводненье,
Которое несло кислый запах лестничному проему.

И сколько раз того дворничиха не пыталась поймать,
Даже вымаливала и грозила сколько хватило сил,
Он каждый раз умел как-то выкрутиться,
Что виноват другой, не он. Пойди узнай!
Пока в конце концов его не рассекретила девчонка дворничихи,
Зычная, прыткая девочка с светлыми волосами,
Которая поставлена была за ним на лестнице понаблюдать.
Тот доказывать стал вескими и оборотами ясными речи,
Что в сортире после него (/перед ним) было чисто
Все – коричневый пол, сидение и порог,
А теперь озеро, изволь, в котором и утонуть не трудно.

__________________
Международное брачное агенство в Сибири.

Сообщить модератору об этом сообщении | Предупреждение | IP: определен

28-09-2004 09:22